Но

Но приняло свой нынешний облик в XIV веке при Дзэами, актёре и драматурге, что написал многие из самых знаменитых пьес и заложил немалую часть теории, что до сих пор направляет этот театр. Сцена но почти пуста, только полированное дерево, нарисованная сосна на заднике и небольшая группа музыкантов и певцов, сидящих сбоку. Ведущий актёр, часто в резной деревянной маске, движется через историю медленными, точными шагами, порой держа одну позу так долго, что кажется, будто время остановилось. Ничто не спешит, а пьесы склоняются к темам утраты, памяти и духов, застрявших между мирами, а не к громкому конфликту, что лежит в сердце кабуки.

Маску но вырезают так, чтобы она держалась точно на грани выражения, не совсем радостная, не совсем печальная, поэтому небольшой наклон головы актёра может полностью изменить, как зрители читают всё лицо, технике, которой исполнители обучаются годами. Комические интермедии кёгэн, что говорят простым, повседневным языком, традиционно исполняют между серьёзными пьесами но в рамках одной программы, небольшая передышка перед тем, как настроение снова станет торжественным. Но никогда не гналось за массовой популярностью, как кабуки, и не пытается сейчас. Сегодня его поддерживают в основном преданные школы, актёрские семейные линии и зрители, что приходят именно ради этой неподвижности, а не вопреки ей.